Страница 16
По наказу партизанского штаба остался в селе, и немцы его старостой назначили. А эти пять фамилий, что пониже,-все наши сельские комсомольцы, кто семь, кто девять классов окончил. Дети почти, а вот умерли как герои! Тут, снизу мы еще Цывку приписали. Он раньше в кооперации работал. Тоже, бедняга, лютой смертью погиб-гитлеровцы его повесили, раньше чем этих расстреляли…
Да, не думали мы когда к заданию готовились, что все так трагически кончится. Еще хорошо, что Софья дней за пять до этого на связь с партизанским отрядом ушла. Иначе и ей здесь лежать…
-Это вы о Софье Петровне?
-О ней, конечно… Породнились мы с ней в партизанском отряде, а теперь нас еще крепче, чем любовь, общее горе связало…
Косачев снова помрачнел и на все дальнейшие вопросы Мехеды отвечал неохотно, короткими фразами. Видимо, его раздражал этот разговор, который он считал бесполезным.
-Ну, а в чем состояло ваше последнее задание?-немного помолчав, спросил Мехеда.
-Задание обыкновенное: нужно было поджечь амбары и сара, где хранился собранный для гитлеровцев хлеб. Запасли горючее, разработали план. Сытенко как староста запланировал в вечер поджога собрать совещание полицейских, тех кто охранял зерно. Два члена группы выделялись для наблюдения за помещением старосты. Остальные пять,- я возглавил эту пятерку,- должны были бесшумно снять оставшуюся охрану и поджечь зернохранилище. Пароль, чтобы можно было поближе подойти, мне заранее сообщил староста. Выполнив задание, мы все должны были уйти на соединение с партизанским отрядом в лес. В селе приказано было остаться только Сытенко. Как староста он не мог оказаться под подозрением, и через него мы рассчитывали поддерживать дальнейшую связь между селом и партизанским отрядом.
Мехеда внимательно слушал рассказ председателя и с тоскою думал, что опять ничего существенного не узнал. Ни малейшей, самой тоненькой ниточки, за которую можно было ухватиться! Однако с упорством человека, решившего во что бы то ни стало докопаться до истины, он продолжал задавать вопросы.
